То, как отец пересчитывал котлеты, а тонкие колечки колбасы раскладывал детям по тарелкам, до сих пор отравляет жизнь молодой женщине
Молодая сызранка около десяти лет назад стала мамой и не знает, какими еще вкусностями порадовать своего ребенка. В холодильнике всегда есть любимые лакомства сына – как только заканчиваются шпроты или буженина, которым он отдает предпочтение, женщина сразу же закупает их с недельным запасом, как минимум. И не потому, что сын их просит, или кроме них ничего не ест. Женщина помнит, насколько полуголодным было ее детство, когда они с сестрами не могли вдоволь наестся, будь то завтрак, обед, ужин, или праздничное застолье. И не может забыть, как ей всегда хотелось всего и много: котлет, колбасы-ветчины, конфет, сгущенки. А на столе всегда было много хлеба, жидкий чай с одной ложкой сахара, макароны и рисовый суп. Это было обычное меню семьи.
«Нет, наша семья не была бедной или нуждающейся, - рассказала Татьяна корреспонденту портала «маленькая Сызрань». – Отец хорошо зарабатывал и нам хватало на все. И дом был хороший, и мебель, и одевали нас в добротные вещи. Все, что могли видеть посторонние, у нас было на высоте. Но не то, что дома. Постельное белье у нас было штопанное-перештопанное, и настолько изношенное, что все, как одно – серого цвета. Халаты друг за дружкой мы с сестрами донашивали до дыр. То же и с тапочками. А то, как мы питались, не могу вспоминать без слез до сих пор».
Татьяна рассказала, что в доме на продукты был тотальный контроль со стороны отца – она с сестрами и их мама жили с постоянным чувством голода. «Если куда-то уходили в гости, то старались незаметно съесть побольше – запихивать в рот все подряд отец не разрешал, а то сразу все поймут, что мы голодные. Счастье было только когда мы ходили в гости к школьным подругам или у кого-то из родственников оставались на пару дней – бабушек и дедушек у нас не было. Только старшая сестра их застала живыми. Поэтому мы отъедались у друзей и дальних родственников - там отец нас не видел».
Отец Татьяны пересчитывал котлеты в миске, чтобы всем было поровну, и выделял не больше одной на обед или ужин. Колбасу он нарезал тонкими колечками и по два, порой три кусочка раскладывал детям на тарелки. Всего в семье было три дочери. Конфеты были только по праздникам, к чаю на завтрак покупали самое дешевое печенье или пряники. Татьяна до сих пор не может смотреть ни на пряники, ни на печенье.
«Я понимаю, что в наше время представить что-то подобное очень сложно, но мое детство было именно таким. И это было до кризиса 90-х. Впрочем, про то, что был кризис, я узнала уже будучи в старших классах – в нашей семье он ничего не изменил, как не было у нас ничего на столе, так и не было. Страшно, но я после замужества с отцом практически не общаюсь – спряталась в Сызрани, хотя сама издалека, но уехала как можно дальше от родного дома. Мы все разъехались в разные стороны с сестрами. Мамы давно нет, так что дома нас ничто не держит», - продолжила Татьяна.
Она признается, что ей страшно вспоминать свое детство, и у нее боязнь голода. А еще она ничего не нарезает тонкими ломтями, особенно колбасу и сыр, которого дома вообще никогда не было. А вот хлеба не ест уже лет 15, как только уехала из родительского дома.
Если вы заметили опечатку, выделите часть текста с ней и нажмите Ctrl+Enter. Спасибо!
Пожалуйста, выделяйте фразу с опечаткой, а не только одно неверно написанное слово.
